Понедельник, 16/02/2015 - 18:45 4758

Алла Мейчик: я родилась в оркестровой яме

Алла Марковна Мейчик удивительный человек. И профессия у нее уникальная. Она – старейший «шумовик» (так называют звукооформителей) на киностудии «Мосфильм», где работает почти 60 лет. Озвучила более четырех тысяч картин, среди которых фильмы Тарковского, Михалкова, Дружининой, Говорухина – всех и не перечислишь. Алла Марковна – специалист экстра-класса, таких, как она,  в России единицы. Что вполне объяснимо – профессии шумовика научить нельзя, это талант и призвание. И голос у нее молодой. Когда я позвонила Алле Марковне по телефону, чтобы договориться о встрече, я не могла поверить, что мне ответила именно она. А самое главное – за ее спиной стоит не одно поколение талантливых людей, вписавших свои имена в историю отечественной музыкальной культуры.

Музыкальные гены у Аллы Марковны в крови. Ее дед – необычайно одаренный музыкант-самородок, хормейстер Иван Иванович Юхов, сын московского купца, тоже Ивана Ивановича. В 1900 году он основал домашний хор, который быстро стал популярным. Вся улица Полянка собиралась под окнами дома, где репетировал хор, чтобы послушать их пение. Знаменитый московский хор, высоко ценимый и любителями-меценатами, и такими выдающимися музыкантами, как С. В. Рахманинов, В. С. Калинников, П. Г. Чесноков, А. Т. Гречанинов, разделил участь всей отечественной духовной музыки XX столетия: после революции, почти лишившись главного своего дела – церковного пения, он вынужден был менять имена и поприща. В 1919 году на основе хора Юхова был создан первый государственный хор, который в 1925 году стал носить имя Михаила Глинки. Теперь это Государственная академическая хоровая капелла им. А. А. Юрлова. А в 30-х годах с появлением звукового кино хористы пришли работать на знаменитую кинофабрику «Межрабпом Русь». В общей сложности они озвучили около 70 фильмов, в том числе и таких как «Цирк», «Веселые ребята», «Гармонь», «Волга-Волга». С хором Юхова были связаны и записи московских протодиаконов А. И. Здиховского и К. В. Розова, и симфонические концерты С. А. Кусевицкого, и духовные концерты в Соборной палате Епархиального дома в присутствии патриарха Тихона...

Хор Юхова

«Я москвичка в пятом поколении, – рассказывает Алла Марковна. – Каждый раз, когда проезжаю по Красной Пресне мимо нынешнего Киноцентра, всегда думаю: пора вешать здесь мемориальную доску. Потому что стоит это здание на месте, где когда-то был дом, в котором жила наша семья, начиная с моего деда Ивана Ивановича Юхова. Сколько было поколений Юховых – все Иваны. Попробуй, разберись, кто кому кем приходится. Я много лет искала документы в библиотеках и архивах, прочитала все выпуски сборников «Вся Москва» за 30 лет, чтобы восстановить свои семейные корни. Узнала, что дед моего деда, певший до восьмидесяти лет тенором, брал к себе в слесарную мастерскую в Москве на Полянке рабочих, обладавших хорошими голосами. Прохожие заслушивались красивым и слаженным артельным пением. А в большой семье  его сына, моего прадеда, тоже Ивана Ивановича, также все пели. У прадеда был бас-октава бархатистого тембра, все церковные старосты наперебой приглашали его на службу – тогда в церкви собиралось много народу. Работал он также и каменщиком: из мозаики делал узорчатые дома, в частности, изразцами выполненными Иваном Ивановичем, выложены стены нынешнего посольства Франции на Якиманке. В качестве прораба принимал участие в строительстве Верхних торговых рядов – ныне ГУМа. Среди сестер деда особенным голосом выделялась Анна, она обладала лирико-драматическим сопрано. Когда она пела, многие специально приходили ее слушать, а некоторые являлись даже домой посмотреть – как выглядит та, что так чудно поет. После революции хор участвовал и в духовных, и в светских мероприятиях. Когда в 1924 году умер Ленин, весь хор под охраной конной милиции провели в Колонный зал, где хористы встали вокруг гроба. Моя мама, 15-летняя девочка, стояла в головах у Ленина. Они его отпевали, при этом пели и революционные песни».

 

– Каким был ваш дед?

– Насколько мне известно, вспыльчивым. И если хор что-нибудь пел мимо нот, дед начинал зыркать глазом и говорил: «Я этого терпеть не могу!» Это было его выражение. Он содержал своих шестерых сестер и всех выдал замуж с приданым. На больших праздниках у него за столом сидело как минимум 20 человек, потому что каждый со своей семьей приходил, и он каждому давал с собой «на дорожку» свертки с угощением, включая поросенка. Когда дед умер в 1943 году, мне было шесть лет. А бабушку Веру Ивановну я не застала – она умерла в 1932 году. Юховы похоронены на Ваганьковском кладбище, в самом его начале есть «юховская полянка».

– Расскажите про вашего отца – знаменитого музыканта, блестящего пианиста, педагога, музыковеда Марка Наумовича Мейчика.

– Отец был очень известной личностью, дружил со Скрябиным и считался едва ли не лучшим исполнителем его произведений, с Есениным, гастролировал с Айседорой Дункан, которая могла запросто разбудить его среди ночи для того, чтобы спросить, есть ли Бог. Когда Есенин опубликовал свои «Персидские мотивы», на титульном листе он поместил дарственную надпись: «Для милого  Марка  с  любовью жаркой, только с просьбой "не кусаться" и не ругаться», потому что отец постоянно его ругал за пьянство. Он был у Есенина в списке приглашенных на свадьбу с внучкой Толстого. К нему, тогда профессору, в шестилетнем возрасте поступала в школу при Консерватории Наташа Сац.

Когда я прихожу в Консерваторию, всегда останавливаюсь возле мраморной доски в Малом зале, на ней высечено имя отца, который окончил Консерваторию с золотой медалью. Медаль была малая, а большой золотой медалью награждали тех, кто одновременно окончил два факультета Консерватории. Был у него и диплом юриста, в 1902 году он окончил Московский университет. Мой отец и дед были почти ровесниками. Однажды отец увидел дочь своего коллеги и друга Ивана Ивановича Юхова Екатерину и влюбился в нее. Моя молоденькая мама согласилась на предложение Марка Наумовича выйти за него замуж, потому что это была большая честь. У отца это был третий брак. От первого брака у него родился сын, был и еще один сын, но он умер младенцем. Потом отец женился на актрисе Марии Александровне Кравчуновской. Помните, «бабушка божий одуванчик» в «Операция «Ы»? Такая маленькая, кругленькая. А когда она была молодая, играла медсестру в фильме «Ленин в Октябре».

Ни я, ни знакомые не могли вспомнить его голоса. Он всегда говорил вполголоса. Очень сдержанный, очень любезный, очень внимательный к людям. Наша дальняя родственница, совершенно простая женщина, продавщица в магазине, говорила: «Сколько же он всего интересного рассказывал! Как с ним было безумно интересно!» Со всеми он ладил, был очень деликатным человеком.

– А мама, Екатерина Ивановна Юхова, какой была?

– А мама – бомба, взрыв. Она работала в хоре своего отца. Сначала училась в музыкальной школе, но потом въехала в дело настолько глубоко, что ей уже не нужно было учиться. Когда в 30-е годы началось озвучивание фильмов, она уже руководила хором и делала это на высочайшем уровне. Как-то раз репетировали финальную сцену из «Веселых ребят» с Любовью Орловой. Участвовали такие знаменитые коллективы, как оркестр Большого театра, джаз-оркестр Утесова. Дунаевский маме и говорит: «Катюша, вы дирижируйте, а я хочу из аппаратной послушать, как это звучит все вместе», а маме всего 23 года. Перепугалась насмерть. Представляете – такой состав! Продирижировала, руки трясутся… Вышел Дунаевский, поцеловал ее и говорит: «Замечательно! Спасибо большое!» Мама улетела куда-то за кулисы и там начала рыдать, пережив такое потрясение.

Екатерина Ивановна Юхова

– Каким вам вспоминается детство?

– Фигурально выражаясь, я родилась в оркестровой яме Театра Революции, где работала мама. После родов меня в пеленках туда принесли. Когда я уже научилась сидеть, я сидела там же на стульчике, и поэтому из оркестровой ямы я видела то, что по возрасту не должна была видеть. Я пересмотрела все спектакли Марии Ивановны Бабановой по сто раз, и «Собаку на сене», и «Таню», и «Джульетту». А куда девать театрального ребенка? В школе я очень хорошо училась. Меня брали сразу во второй класс, потому что я уже умела читать и считать. Первые два года была круглой отличницей. А после пятого класса мне все это надоело, и я стала учиться, что называется, одной левой, потому что школьные предметы мне очень легко давалось. У меня было замечательное сочетание склонностей, которому все завидовали. Больше всего на свете я любила русский язык, литературу и математику с физикой. Редко так бывает, обычно или гуманитарные способности преобладают, или математические. Потом уже я училась в вечерней школе у нас на Пресне. Помню, задали один вопрос, на который никто не мог ответить. Я одна ответила. Как измерить высоту моста, стоя на нем? Элементарно – бросить камешек, засечь время. А формула высоты известна. Еще смешной случай – выхожу в туалет, а ко мне из соседнего класса кидается подружка. «Мы пишем сочинение – "Письмо Татьяны", можешь подсказать, что там такое?» Я говорю: «Сейчас спою» и из оперы «Евгений Онегин» начинаю петь. «Ты чего?» – «Письмо Татьяны» – «А чего поешь-то?» – «Так я его без музыки произнести не могу, а только спеть». Я всю арию и спела. Подруга была совершенно ошарашена.

– А вас учили музыке?

– Учили, но совершенно не нужно мне это было в послевоенное голодное время. Я только помню кабинет Елены Фабиановны Гнесиной, рояль и кошку. Для ребенка  кошка была гораздо важнее.  Два года я проучилась. Есть хочется, а в комнате рояль стоит, и мама поставила ультиматум: «Либо ты учишься, либо мы продаем рояль, потому что есть нечего». И на этом все закончилось. Но у меня остался слух – практически абсолютный, как у мамы. Она никогда в жизни не пользовалась камертоном. Сколько я присутствовала на ее репетициях, она всегда «ля» давала сама. И я унаследовала очень тонкий слух. А ноты я забыла и вспоминать не хочу.

– Известно, что когда в 30-х годах начались первые звуковые фильмы, их озвучивали ваши родственники.

– Когда я смотрю «В шесть часов вечера после войны», то знаю, что там в одном месте актер Самойлов за себя сам поет, а в другом за него поет дядя Женя Толстов, это муж Шуры Шабельской, дочери моей двоюродной бабушки Клавдии Ивановны Юховой, тети Кали, как все ее звали. Когда в «Цирке» звучит колыбельная «Сон приходит на порог» сначала поют две женщины, вторым голосом поет мама. А если вспомнить другие картины, то в фильме «Дети капитана Гранта» песню «Веселый ветер» поет Ляля Сатеева, дочь моей другой двоюродной бабушки, Лидии Ивановны Юховой. Она же поет «Все стало вокруг голубым и зеленым» в фильме «Сердца четырех», когда герои едут в машине и включают радио. Пела она и песню «Здравствуй, столица, здравствуй, Москва» с Михайловым и Бунчиковым. На концертах мама ей аккомпанировала. Публика падала, когда Ляля выходила на сцену. У нее была очень красивая, стройная фигура, а лицо совершенной негритянки. Может, что-то перешло от отца, правда, он был татарин. У Ляли Сатеевой был абсолютно ангельский голос, невероятно высокое сопрано.

– Как вы пришли в профессию?

– Я паслась в театре, и там в 15 лет я начала заниматься шумами, а потом уже сама стала вести спектакли. Как-то раз мы приехали на гастроли в Ригу и играли в двух театрах – в драматическом и в оперном. Параллельно шли спектакли «Таня» и «Леди и джентльмены». Я первый акт озвучивала в одном театре, потом на трамвае ехала в другой театр, потом возвращалась обратно и зарабатывала свои деньги. Когда папа умер, и я в 18 лет перестала получать за него пенсию, надо было устраиваться на работу. А тут позвонили из музыкального отдела киностудии: «Мы сейчас набираем первую бригаду шумовиков. Как Алла?» Мама говорит: «Слух великолепный, занимается хореографией». Нашей преподавательницей в самодеятельном кружке была выпускница Московского хореографического училища. Поэтому мы знали все – и классический станок, и характерные танцы. Самое смешное было, когда представители завода захотели посмотреть, что мы там делаем. И они вышли совершенно ошарашенные, знаете чем? Не тем, что мы умеем, а тем, что мы понимаем по-французски. А другого языка в балете просто нет!

Я начала работать на «Мосфильме» 9 ноября 1955 года. До сих пор у меня хранится служебное удостоверение. Это очень тонкая профессия, предполагающая наличие слуха, и желательно, балетную подготовку, потому что нам приходилось озвучивать танцы. Моими руками создано 18 шумовых залов, и не только в Москве. Когда не учитываются простые вещи, мне это заметно с первого взгляда. Почему обязательно нужно дорожку, в которой находится земля, построить рядом с полом, лучше с дощатым? Чтобы из избы сразу выйти на улицу, не останавливаясь. Или почему асфальт расположен рядом с металлической палубой, накрытой ковром? Потому что, идя по городской улице, можно войти в машину. Вот это все тоже надо учитывать. Песок тоже не всякий годится. Люберецкий для стекла не подходит. Нужен желтый крупный песок. Технические находки накапливаются с годами. Если надо было разбить бутылку, мы садились на асфальт, брали бутылку и били. А если осколок попадет в глаз? Лет десять назад я додумалась, что надо сделать по-другому. Я стою в этом конце дорожки, в том конце стоит микрофон. Я смотрю на экран, а кидаю туда, к микрофону. То есть я делаю синхронно, но без риска для зрения.

 

Алла Марковна выросла среди звуков, поэтому вопрос о выборе профессии перед ней не стоял. Теперь династию продолжает ее сын Тимофей Вольский. Работают они, как правило, вдвоем и знают тысячи способов создания всевозможных шумов и шорохов.

«Видимо, сработала генетика, – рассказывает Алла Марковна. – Ну, и впечатления детства – я же его всюду брала с собой. По образованию Тимофей – философ. Кроме того, пишет стихи и прозу. Помотался он и понял, что его профессия не востребована. Пришел ко мне и говорит: «Мама, а давай-ка, учи меня своей профессии». И я стала учить. Он очень способный. Сделал несколько картин на «Мосфильме» с Верой Сторожевой и с Егором Кончаловским, и они его рекомендовали в Союз кинематографистов. Без всякой моей помощи, самостоятельно, он озвучил большую картину «Шагал. Малевич». Можно себе представить, что это за атмосфера: еврейское местечко с бесконечными рынками, толпы людей, торгующих, чем попало – все это должно звучать. А на днях мы с Тимофеем летали бабочками. Видите, на столе карандашница с перышком? Вот это перышко и зазвучало. В нашей профессии надо все время догадываться, чувствовать. Она вся состоит из секретов, говорить о которых можно очень долго».

Покидая гостеприимную квартиру Аллы Марковны, я не удержалась и спросила, что помогает ей сохранять бодрость в таком возрасте. На мой вопрос Алла Марковна не ответила. Только лукаво переспросила: «А что, я себя веду несоответственно возрасту?» и добавила: «Такое в нашей семье случается. Видели бы вы, как тетя Каля в 60 лет канкан отплясывала!»


Елена Ерофеева-Литвинская
Писатель, поэт, журналист, член Союза писателей России и Союза писателей ХХI века
Все статьи автора Хочу стать автором
ХОТИТЕ СТАТЬ АВТОРОМ?
Отправьте нам свою статью
Стать автором

Календарь событий

12 ноября 2015
ReForum 2015

Энергия лидерства на ReForum «Winning The Hearts» 2015

Подробнее
23 августа 2015
«Галчонок» зовет дружить

23 августа 2015 года, в саду «Эрмитаж» пройдет единственный в России инклюзивный благотворительный семейный фестиваль «Галафест».

Подробнее
23 апреля 2015
Мастерская "Осознанность: смелость быть собой"

Чтобы найти свое любимое дело, надо сначала найти себя. Чтобы найти вторую половинку, надо сначала найти первую. Как и иностранный язык, себя можно изучать годами.

Подробнее
20 марта 2015
Константин Батынков. Proкосмос

Хороший художник сочиняет собственный космос

Подробнее
УЗНАВАЙ ПЕРВЫМ самое интересное
Подпишись на рассылку
Подписаться
Войдите на yasok.ru,
чтобы получать обновления
Вы можете войти с помощью:
Или как пользователь сайта yasok.ru:
Зарегистрируйтесь на yasok.ru,
чтобы получать обновления
Вы можете зарегистрироваться с помощью:
Или как пользователь сайта yasok.ru: