Пятница, 6/02/2015 - 15:00 3000

Эпоха «Левиафана»

С 5 февраля в кинотеатрах начали показывать долгожданный и отмеченный многочисленными наградами фильм «Левиафан» режиссера Андрея Звягинцева. Про эту картину уже высказано множество различных, а вернее диаметрально противоположных мнений. К сожалению, большинство из них с кинематографом не имеют ничего общего, а обусловлены скорее вопросами идеологии и политики. Я же от подобного воздержусь, насколько это вообще возможно. Так что буду говорить об искусстве. И постараюсь рассмотреть те детали, на которые до сих пор не обратили должного внимания.

Итак, «Левиафан» замечателен уже самой манерой повествования. Язык двойственен. С одной стороны, это предельный реализм, по своей меткости и искренности сравнимый с романами Чарльза Буковски. С другой же, картина буквально соткана из метафор, что роднит ее с современным изобразительным искусством. Все вместе это создает удивительно сложное, умное и точное кино, которое на данный момент, несомненно, является вершиной творчества Звягинцева.

Действия фильма разворачиваются в северном провинциальном городке. Главный герой автомеханик Николай, живущий с молодой женой Лилей и сыном Ромкой, пытается отстоять свой дом и участок на берегу бухты, на который положил глаз зарвавшийся местный мэр Вадим Сергеевич. Городская администрация, суд, полиция и церковь работают сообща. В своем стремлении удержать власть, они готовы раздавить любого, кто скажет слово вопреки им. Разумеется, суд отклоняет всевозможные апелляции Николая. На помощь Коле из Москвы приезжает его армейский друг, а ныне адвокат, Дмитрий, который имеет серьезный компромат на мэра. С этого момента сюжет начинает свое стремительное и непредсказуемое развитие.

Звягинцев великолепно прописывает психологию персонажей. Образы помещены в фильм как будто из самой реальности. Бросивший вызов левиафану государства Николай не слишком умен, крайне вспыльчив, но при этом трудолюбив, добр и честен. Он располагает к себе. За него переживаешь. Хочется как-то поддержать его. Адвокат Дмитрий на первый взгляд куда дипломатичнее и разумнее. При этом вроде как верен. Все-таки боевой друг. Сын Николая Ромка довольно проблемный мальчик, постоянно грубящий своей мачехе и пьющий пиво с приятелями на развалинах старого храма. Что же касается Лили (киновед Антон Долин отсылает ее образ к первой жене библейского Адама Лилит), ее истинные чувства и мысли остаются загадкой для зрителя. Крайне сложно дать ей однозначную характеристику. Можно только отметить, что она отличается от других более грубых и простых персонажей.

Если вышеперечисленные герои выписаны тонким штрихом, то мэр и (менее детально) остальные представители власти – судья, прокурор, главный полицейский, следователь, написаны жирной плотной и словно непрошибаемой краской. Они – хозяева. Это их земля. Они вольны называть Николая и ему подобных насекомыми. При этом они же пугливы и суеверны. Мэр, этакий «браток из 90-ых», то и дело спешит за успокоением и советом к архиерею, а тот, в свою очередь, холодно потворствует произволу. Каждый представитель власти в «Левиафане» словно втиснут в свою маску. Втиснут настолько, что никогда не сможет открыть из-за нее человеческое лицо. Впрочем, упрекнуть Звягинцева за этот маскарад язык не повернется.

Но статичной и сухой в картине остается только власть. Остальные персонажи с развитием действия меняются, и первоначальные их характеристики совершенно переворачиваются в сознании зрителя. Чем дальше, тем сильнее бьют по главному герою предательство, лицемерие и ложь, словно заматывая его в тяжелую пелену отчаяния и бессилия. В различных интервью Звягинцев неоднократно заявлял, что на фильм он вдохновился историей американского сварщика Марвина Химейера, у которого незаконно отобрал дом цементный завод, и которой сравнял этот завод с землей посредством трактора, после чего покончил с собой. Американский борец с несправедливостью смог ответить произволу власти. А получится ли это сделать у русского героя, когда вокруг такая безысходность? И сможем ли мы упрекнуть его, если не получится?

Бесконечно льется дешевая водка, курятся пачками сигареты, персонажи один за другим бросают Николая и изменяют ему. И получается, что левиафан это не только государство. Это еще и те, кто поддерживает эту безысходность, кто принимает ее, смиряется с ней и разлагается внутри нее. Левиафан – это замкнутый круг государства и людей, выбравших его, сделавших его таким и позволяющих ему быть таким. Это круговая порука, где в унынии виновны все. Точнее каждый виноват в чем-то своем. Эту мысль в фильме, правда довольно завуалировано, проводит адвокат Дмитрий в своем последнем разговоре с Лилей.

Картины фильма до жути настоящие. И не стоит плодить лицемерие про ненормативную лексику и реки алкоголя. Все это абсолютно по делу, и, на мой взгляд, не преувеличивает реальность. Ни убавить, ни прибавить. Пустынные северные пейзажи, закольцовывающие композицию фильма в начале и в конце, звучат, как метафоричная медленная и тоскливая нота. Замечательно точен образ машины милиционера Степаныча (знакомого Николая) – из проигрывателя звучит Круг, сверху три иконки, а справа, там, где бардачок – циничная рифма из трех же эротических картинок. Тот же Круг, кстати, играет и в машине бандитов, крыши мэра, когда те едут разбираться с адвокатом. Цинично натуралистична и сцена подготовки к забаве – стрельбе по портретам советских лидеров. Когда Николай спрашивает у Степаныча, затеявшего забаву: «А нет ли кого из нынешних?», тот отвечает, дескать, исторический зазор мелковат, пусть пока на стенке повисят. Вот оно, потворство произволу, равнодушие и лицемерие – причины господства левиафана.

Особое значение для фильма имеют метафоры. Они как бы рассказывают параллельную образную историю. Левиафан появляется то в виде скелета кита, лежащего на берегу бухты, то, неожиданно, оказывается живым и плавает в волнах Баренцева моря. Так и мысленный, смысловой левиафан кажется то живым, то мертвым. Обратить внимание следует и еще на несколько небольших, но ценных деталей. В фильме появляются две церкви – разрушенная, где пьет пиво Ромка с приятелями, и построенная на берегу бухты новая церковь, которую открывает архиерей. Стены старой церкви покрыты фресками. Среди прочего Николай видит там сцену «Усекновения главы Иоанна Предтечи», что одновременно и предвещает грустный финал фильма, и говорит о гибели духовности, олицетворенной в этом разрушенном храме. Стены новой церкви, построенной лживым архиепископом буквально на крови, холодны и пусты. Здесь нет живого духа. Важную деталь в своей рецензии на киноленту отмечает Антон Долин. Он обратил внимание на то, что телефоны в фильме почти всегда недоступны. Разумеется, это не случайность. Просто герои отделены друг от друга. Они не могут, не хотят, не пытаются помогать друг другу. Они словно примерзли к месту, завязли ногами в болоте и застряли в этой статичной непроглядной тоске навечно.

Но метафорическая кульминация фильма, разумеется, происходит, когда Николай говорит с отцом Василием. Тот рассказывает ему притчу из книги об Иове. Николай помогает священнику донести мешок хлеба. А потом этот хлеб отдают в корм свиньям. И вот глядя на это, все вдруг становится совершенно ясно, что Иов в этом фильме не только Николай. Что русский человек на протяжении всей истории страны – это и есть  тот Иов, который смиряется со всем ниспосланным ему на голову и не оказывает этому никакого сопротивления. Он боится бросить вызов левиафану и в очередной раз заранее терпит поражение.

Мне странно слышать упреки в антипатриотизме по отношению к этой ленте. Ведь фильм снят с большой любовью к России и с тяжелым безысходным переживанием за нее. Чтобы этого не заметить, нужно быть до мозга костей «квасным» и идеологичным. Я слышал мнения, что этот фильм не открыл ничего нового. Отвечу на них просто. А он и не должен был открывать. У картины другая цель. Это окно в реальность и одновременно ее образ. А знакомое окно вряд ли способно показать что-то необычное. Тогда для чего нужен «Левиафан»? Чем этот фильм так особенно хорош?

В интервью Звягинцев говорил, что хотел изобразить не только русскую действительность, но и поднять общечеловеческую проблему «человека и государства». Отчасти это, может быть, и получилось, но мировой вопрос, однозначно, потонул в сценах русской жизни. Зато «Левиафану» удалось создать настоящий портрет нашей страны начала XXI века. Художник и публицист Максим Кантор часто пишет о важности «исторической» задачи творца, задачи передать свою эпоху и образно выразить ее. И с этим Звягинцев справился блистательно, как настоящий мастер. Таким образом, «Левиафан», на мой взгляд, имеет огромное значение для будущего. Сейчас это протест. Но с годами, несомненно, он превратится в образ России начала XXI. Такое вот место, как мне кажется, предоставлено ему в истории русского искусства. Что ж, посмотрим. И вы обязательно посмотрите!

 


Сорин Брут
Все статьи автора Хочу стать автором
ХОТИТЕ СТАТЬ АВТОРОМ?
Отправьте нам свою статью
Стать автором

Календарь событий

12 ноября 2015
ReForum 2015

Энергия лидерства на ReForum «Winning The Hearts» 2015

Подробнее
23 августа 2015
«Галчонок» зовет дружить

23 августа 2015 года, в саду «Эрмитаж» пройдет единственный в России инклюзивный благотворительный семейный фестиваль «Галафест».

Подробнее
23 апреля 2015
Мастерская "Осознанность: смелость быть собой"

Чтобы найти свое любимое дело, надо сначала найти себя. Чтобы найти вторую половинку, надо сначала найти первую. Как и иностранный язык, себя можно изучать годами.

Подробнее
20 марта 2015
Константин Батынков. Proкосмос

Хороший художник сочиняет собственный космос

Подробнее
УЗНАВАЙ ПЕРВЫМ самое интересное
Подпишись на рассылку
Подписаться
Войдите на yasok.ru,
чтобы получать обновления
Вы можете войти с помощью:
Или как пользователь сайта yasok.ru:
Зарегистрируйтесь на yasok.ru,
чтобы получать обновления
Вы можете зарегистрироваться с помощью:
Или как пользователь сайта yasok.ru: