Понедельник, 7/09/2015 - 14:00 1713

Детям надо давать все самое лучшее

Загадочная певица с ангельским голосом, поэтесса и композитор Ирина Богушевская создает удивительные, трогательные песни. И все это в свете ее необычайно женственной харизмы. Хрупкую москвичку с дипломом философского факультета МГУ называют гармоничным человеком, несущим со сцены свет, а ее музыку и стихи – умными и красивыми. Ее очень любят, а встречи с ней ждут как встречи с добрым хорошим другом. Ей удается собирать Кремлевский дворец съездов, несмотря на то, что певицу не услышишь в эфире. Названия ее альбомов – «Нежные вещи», «Легкие люди», «Шелк» – говорят сами за себя. Ирина – женщина без возраста, сохранившая в душе внутреннего ребенка. Не случайно любимой работой Богушевской стали проекты для детей «Детская площадка № 1» и «Детская площадка № 2», в которых она выступила и как певица, и как продюсер.

 

– Ирина, какие запахи, вкусы, звуки, песни напоминают вам о детстве?

– Спасибо за этот вопрос! У меня было очень счастливое детство! И это та тема, о которой я могу говорить долго. Всегда приятно говорить именно о хорошем. Я выросла в большой семье, мы до моих 10 лет жили вместе с бабушкой и дедушкой. Они были совершенно удивительными людьми! Во-первых, они прожили вместе больше 50 лет. Во-вторых, я вот просто не помню ни одного между ними скандала, ни одной серьезной ссоры. Дед любил поворчать, не без этого, но бабушка ухитрялась как-то мягко все это спускать на тормозах. Они были очень хлебосольными, жили открытым домом, оба были из больших семей, и у нас все время ночевали какие-то дяди и тети – то из Харькова, то с Дальнего Востока. Бабушка потрясающе готовила, дом всегда был полон вкусных запахов, на праздники накрывались огромные столы с холодцами-салатами-разносолами, а венчали все знаменитые бабушкины эклеры – пышные, с заварным кремом внутри. Не могу все это вспоминать – слюноотделение начинается. Знаете, я думаю, их поколение, прошедшее войну – а моя бабуля, когда дед воевал, оставалась одна с двумя дочерьми на руках, – так вот, их поколение умело ценить очень простые вещи: мир, безопасность, наличие самых простых продуктов, то, что все просто-напросто живы – уже было поводом для радости. И они умели радоваться! Бабушка у меня очень была заводная, жила легко и меня учила, когда я ныла, скажем, что не хочу мыть посуду: «Ириша! Ты люби, что надо!» Очень простая вроде бы фраза, а смысл ее до меня дошел только недавно: люби то, что тебе надо делать, преврати свой долг, свое «не буду, не могу» в «умею и люблю». Поразительная практика. И она работает! Я теперь с удовольствием занимаюсь домашними делами, хотя справедливости ради скажу, что, если у меня много работы или я на гастролях, мне, конечно, помогают.

 

– Какое ваше самое яркое детское воспоминание?

– У меня море ярких воспоминаний, потому что в детстве мы с родителями успели года три пожить еще и в Багдаде, а он был очень необычным и удивительным городом. Там была такая жара, что первые простыни успевали высохнуть на веревке, пока вы заканчивали вешать последние. Во дворе у нас росли пальмы, и был бассейн, куда каждое утро вываливали грузовик льда, заказанный каким-то соседом-дипломатом. Когда он вылезал, искупавшись в своих льдинках, все дети ждали этого момента и кидались в прохладную воду. А к вечеру она опять была горячая. В общем, тысяча и одна ночь – вот что такое мое детство.

 

– Помните ли вы первую книгу, которую прочли самостоятельно?

– Первой моей книжкой был «Винни-Пух и все-все-все», и самым первым текстом, который я прочла самостоятельно, сидя на кухне на табуретке и болтая ногами, была глава про Слонопотама в западне. Мне было года четыре, но я до сих пор помню тот момент: я пыталась прочитать выражение «слонасный ужопотам» и досмеялась до икоты. Кстати, до сих пор опечатки смешат меня просто до слез. Меня дразнили «книжным червяком», я читала все, что было в доме детского и взрослого. Взрослое – Мопассан, Конан Дойль – понятно, тайком, под одеялом. Однажды страшно запалилась: я утащила «Собаку Баскервилей» и читала, трясясь от ужаса. Напряжение нарастало, и вот на фразе «и в этот момент послышался ужасный, леденящий душу вой» я так заорала, еще и уронив с кровати лампу, что родители прибежали с кухни и меня застукали. Лишили книжек на неделю, что ли. Это было худшее, что они могли придумать! Но у меня была еще музыка: занятия фортепиано, сольфеджио и импровизацией, это была студия «Орленок» при МГУ, где авторы продвинутых учебников по музыкальному воспитанию на нас оттачивали свои методики. А еще я писала стихи и издавала свой собственный журнал тиражом в 1 экземпляр. В общем, очень счастливое детство в хорошей семье.

 

 

– О чем вы больше всего мечтали? Сбылась ли ваша мечта? 

– Мечты и надежды мои поровну делились между великой артисткой и профессором МГУ. Самой заветной мечтой было превратиться в Любовь Орлову – в такую ослепительную, в белом цилиндре, – и спеть на большой сцене. Удивительно, но когда несколько лет назад в Москве Ирина Апексимова продюсировала музыкальный спектакль «Веселые ребята», мне досталась в нем роль Анюты, которую в фильме пела как раз Орлова. И в Кремле у меня был сольный концерт с оркестром. Так что мечты сбываются! Но надо сказать, что в жизни потом профессор один раз вырвался вперед, потому что после школы я поступила не в театральный институт, а на философский факультет МГУ, который и закончила. При этом учебу я совмещала с театром МГУ. А уже потом артистка все-таки победила и окончательно: я уже много лет пишу и пою свои песни со сцены, езжу на гастроли, записываю пластинки. Но любовь к толстым книжкам осталась.  

 

– Когда вы начали писать стихи и песни?

– Да вот года в три-четыре и начала. И папа увековечивал весь этот лепет и мурлыканье на бобинный «Грюндиг». Кстати, я быстро довольно-таки поняла, что растроганными родителями очень легко манипулировать: у нас записан один диалог с папой, и из него это видно:

– Ириша, споешь нам песенку?

– Не буду! Ты меня из комнаты выгнул? Выгнул! Не буду петь!

Родители видели, что ребеночек растет непростой, что-то все время бормочет, мурлычет. И, по-моему, с одной стороны, им это нравилось, а с другой стороны, это пугало. Они хотели для меня понятного, обеспеченного будущего. Тогда, в годы самого-самого застоя, таким оплотом стабильности представлялся МГУ, казалось, что его диплом-то уж точно защитит дите от бытовых неурядиц. Кто мог тогда предположить, что, бросив аспирантуру, я пойду в смутные 90-е работать диджеем на музыкальное радио и стану получать в десять раз больше, чем получал в те годы любой профессор МГУ? Что родной университет даст мне звание Почетного выпускника вовсе не за диссертацию, а за вклад в родную культуру? Но красным дипломом МГУ я горжусь и горжусь принадлежностью к этому братству. А свои студенческие годы вспоминаю как лучшее, что вообще может произойти с любым человеком 20-ти лет. Хотя по профессии «преподаватель истории философии», так уж сложилось, не работала ни дня. 

 

– Какие черты ваших родителей вы замечаете в себе? На кого вы больше похожи – на папу или на маму?

– Мама всю жизнь переживала, что я вылитая папина дочь. Я действительно в него, в ту «богушевскую», белобрысую и поджарую породу. Они были очень красивой парой: мама миниатюрная, с точеным профилем, с карими глазами, чемпионка Москвы по художественной гимнастике, и высокий волейболист папа с ослепительной улыбкой, голубоглазый, с копной пшеничных волос. Просто, знаете, Джеймс Бонд и его девушка. Думаю, они в Багдаде, конечно, бондиану смотрели, и папа немного под него косил. 

Папа всю жизнь профессионально занимался международными отношениями, не вылезал из-за границы, друзей и подруг имел по всему миру. Помню, мама все никак не могла простить ему какую-то «японскую переводчицу». Удивительная, конечно, история для советского человека из очень простой семьи. Иногда, перепаковывая в очередной раз чемодан, я думаю, что это точно папина наследственность, то, что я столько путешествую. Способности к языкам – тоже папины, он закончил иняз и знал английский, французский, арабский, а специализация у него была по испанскому. Я легко нахожу контакт с незнакомыми людьми, думаю, это тоже от него. Но вот когда мамы не стало, а она сгорела от рака в 50 лет, папа будто сломался: уехал жить на дачу, занялся там переводами и начал жить совершеннейшим отшельником. И иногда, когда я устаю до такого состояния, что отключаю телефон и целый день сплю или читаю, я ловлю себя на том, что это тоже, возможно, папина программа работает? И с ней стоит побороться, потому что такого рода социопатия может иметь нехорошие последствия. Говорят, что себя не переделаешь, но это неправда. Можно осознанно работать со своим, будем говорить, набором установок.

 

– Почему возник ваш новый проект для детей «Детская площадка?» 

– Как мама я отлично знаю, каким дефицитом являются сегодня живые концерты для детей. Чтобы не ростовые куклы дрыгались под фонограмму, а чтобы на сцене стояли живые музыканты с настоящими инструментами, чтобы артисты пели живьем! Знаю так же, как немного записывается сейчас качественной детской музыки. У меня тоже были детские песни, когда рос старший, Тема, но петь их ему было мне некогда. Я была одинокая мама, работала на одной-двух работах, а вечерами у меня был музыкальный проект, репетиции, спектакли. Тогда как раз вышли книжки про муми-троллей, и когда удавалось побыть с Темой вместе, я их начитывала на кассетный диктофон. А потом вечером няня ему перед сном их ставила, и таким образом у него был хотя бы мамин голос на кассетах. То есть старшего мальчика я упустила. Долго мучилась комплексом вины, но потом поняла, что у меня просто не было в те годы другого выбора. 

 

– А с младшим как? 

– C младшим я решила не повторять этих ошибок и отказывалась от работы, когда чувствовала, что ребенок совсем перестает меня видеть. Помню момент, когда у нас выходил спектакль, и параллельно получилась куча сольных гастролей, меня месяц почти не было дома. И вот ребенок притащил в прихожую стул и все свои игрушки, построил баррикаду, растопырил руки и сказал: «Ты больше никуда не поедешь!» Это совсем, совсем было не смешно, то, как он с плачем на мне висел, пока я протаскивала в дверь чемодан. Потом я доработалась до воспаления связок и на полгода засела дома. Вот тут ему и наступило счастье, мы каждый день были вместе: занимались, рисовали, готовились к школе, слушали музыку. На полке, конечно же, стояли «Бременские музыканты», «Кошкин дом» и «Доктор Айболит». Стоял «Ежик с дырочкой в правом боку». А дальше в ход пошли Луи Армстронг, Леонид Утесов, Андрей Миронов, Марк Бернес. Я ставила ему также босса-новы Жобима и много другого джаза и хорошей эстрады. Потому что не было ни одной современной детской пластинки, записанной не за три копейки на компьютере! А я считаю, что ставить детям такую музыку – это все равно, что кормить их синтетикой! Мы же думаем как-то о качестве питания, следим, чтобы не было в нашей еде вредных добавок. А музыка – это та же пища, только для сердца и ума! Это же важно, чтобы маленький человек слушал живые, теплые звуки, умные тексты, разнообразные мелодии. Я вдоль и поперек излазила Интернет и Горбушку в поисках чего-то похожего на пластинки моего детства, а потом поняла вот что: если я хочу, чтобы у него на полке стояла хорошая детская пластинка, я должна сделать ее сама. 

А потом начались всякие совпадения. Сначала я случайно купила сольную пластиночку поэта и писателя Андрея Усачева. Я очень люблю то, что он делает, всегда покупала Даньке его книжки. Стихи Андрея умные, добрые, смешные. Что еще важно – современные. Чуковский, Маршак, Заходер – прекрасно, но в их время не было компьютеров, а сейчас есть, и про это тоже должны быть детские стихи. А еще у Андрея чудесные песни! На диске «Планета кошек» они были записаны под одну гитару. И, слушая этот диск, я представляла, как отлично прозвучали бы эти песни в грамотных аранжировках, да еще будучи записанными в хорошей студии… Потом мы с Андреем случайно (или неслучайно) познакомились лично. Кстати, благодаря Дане, который пошел после концерта брать у любимого поэта автограф, а потом неожиданно спросил: «Андрей Усачев, а вы придете к нам чай пить?» На что Андрей ответил: «Вот это нормальный мужской разговор. Конечно, приду!» И пришел к нам пить чай. Мы разговорились о детской музыке, о культуре и обо всем на свете. А уже через три месяца подготовили премьеру совместной программы в ЦДХ вместе с композитором Александром Пинегиным и с моими музыкантами. А ровно через год после премьеры, поиграв программу живьем, засели в студию записываться! Знаете, часто знакомишься с людьми, много возникает идей о совместном творчестве, но очень редко это находит продолжение, да еще так стремительно. Значит, это действительно было кому-то нужно. И сейчас, когда наша «Детская площадка № 1» уже вышла, мы получили множество восторженных отзывов. И это чертовски приятно. 

 

 

– В новом проекте вы выступили и как продюсер.

– Да, впервые в жизни не только пела чужие песни, но и продюсировала чье-то творчество. На мне была вся организация записи, я составляла график работы, а когда у тебя пишется больше десяти музыкантов, это непросто. Потом, когда запись была готова, надо было начинать ее продвигать. И вот, впервые в жизни я сама звонила незнакомым людям, договаривалась о встречах, показывала, убеждала. Это легко делать, когда ты на сто процентов веришь в свой проект. А я люблю этот альбом! Это прекрасная, чистая детская музыка, мы вложили в нее кучу идей, энергии и любви. Знаете, когда делаешь что-то для своего ребенка, ты сделаешь все, что можешь и даже больше. 

 

– У вашего альбома прекрасное оформление.

– Спасибо! Мне тоже очень нравится то, что сделала для нас Мария Якушина. Когда Данька рос, ему очень не хватало такой пластинки! Он очень любил разглядывать обложки, буклеты, слушая музыку. А разглядывать-то было особенно и нечего! Поэтому и появилась идея: музыкальный диск должен жить в книжечке, где будут все тексты и подробные иллюстрации к каждой песне. И когда музыка была уже записана, мы отправили демо Маше в Питер. Она послушала песни и нарисовала нам гражданку Петрову, в которую я тут же влюбилась, а за ней и всех остальных персонажей из 20 песен. Очень люблю Машины работы – они стильные и по-настоящему волшебные, в них живет и дышит целый мир, и находиться в нем очень приятно и забавно. Знаете, когда я прихожу куда-то на эфир или съемку и беру с собой нашу детскую пластинку, ни разу еще мне не удалось унести ее обратно домой. Кто-то берет рассматривать, тут же начинает говорить: «Ой, какая прелесть, а можно я возьму? У меня дочечка/сынок/племянник/крестник». А ты отвечаешь: «Конечно!» И в этот момент понимаешь, что все было не зря.

Даня как-то сказал мне смешную фразу: «Что, мама, ты потихонечку уже прославилась, да?» Я не стала ему объяснять то, как сложно устроен шоу-бизнес, и сколько надо потратить денег, чтобы прославиться по-громкому. Но для человека, который никогда не платил за эфиры, не шел на компромиссы со своим вкусом и всегда делал только то, что ему нравится – да, я вполне неплохо себя чувствую.

 

 


Елена Ерофеева-Литвинская
Писатель, поэт, журналист, член Союза писателей России и Союза писателей ХХI века
Все статьи автора Хочу стать автором
ХОТИТЕ СТАТЬ АВТОРОМ?
Отправьте нам свою статью
Стать автором

Календарь событий

12 ноября 2015
ReForum 2015

Энергия лидерства на ReForum «Winning The Hearts» 2015

Подробнее
23 августа 2015
«Галчонок» зовет дружить

23 августа 2015 года, в саду «Эрмитаж» пройдет единственный в России инклюзивный благотворительный семейный фестиваль «Галафест».

Подробнее
23 апреля 2015
Мастерская "Осознанность: смелость быть собой"

Чтобы найти свое любимое дело, надо сначала найти себя. Чтобы найти вторую половинку, надо сначала найти первую. Как и иностранный язык, себя можно изучать годами.

Подробнее
20 марта 2015
Константин Батынков. Proкосмос

Хороший художник сочиняет собственный космос

Подробнее
УЗНАВАЙ ПЕРВЫМ самое интересное
Подпишись на рассылку
Подписаться
Войдите на yasok.ru,
чтобы получать обновления
Вы можете войти с помощью:
Или как пользователь сайта yasok.ru:
Зарегистрируйтесь на yasok.ru,
чтобы получать обновления
Вы можете зарегистрироваться с помощью:
Или как пользователь сайта yasok.ru: